The third episode of Whisperable: Tales from Russia
Guest: Захар (Zahar)
Presenters: John Mark Fitzpatrick and William Bland
Transcription: William Humm
Recorded: July, 2016 (Spotify) (mp3)
| 00:00 William H: Hello and welcome back to Whisperable: Tales from Russia. This week we’re returning to Chersky in the Far North of Russia for the last time, to hear about the unique community created by the extreme isolation of the settlement, as well as its decline following the break-up of the Soviet Union in 1991, which has seen the population drop from about 35,000 at its peak to around 2,500 according to recent figures. This is the final segment we’re going to be releasing from this interview, but stay tuned for more coming soon. This is Episode 3 of Whisperable: Tales from Russia. Thank you for listening. 00:30 Music: Кино «Звезда по имени солнце» 00:43 William B: А был такого, что все друг друга знали? 00:49 Zakhar: Нет, ну все друг друга … вот такого не было, как в деревне. Все равно там всякие люди там, я не знаю, там приходит какой-то человек, ты его, можно сказать первый раз видишь. Но опять-таки, поймите, я же тогда как бы маленький был, вот эти вещи я не отслеживал. Для меня все было как везде – такая же школа, вот все. 01:08 William B: Но ты не грустил, когда туда был отправлен, для тебя… 01:13 Zakhar: Нееет, я конечно грустил, ну естественно, смотрите. Ну во-первых там допустим, вот, вроде все в порядке да, там есть школа, есть кино, все – мороженого нет. Ну потому что, сами поймите, надо мороженое везти – то есть в Якутске, говорили, есть… 01:29 John: Но у вас не было! 01:31 Zakhar: Но у нас на тридцать пять кто-то будет. Ну, мы выходили из положения как? Зимой, опять-таки, там же снега много было, и снег разный в зависимости от температуры. Можно, если взять снег и сгущенку и все это дело перемешать, то можно думать что это в приципе на мороженое похоже. Вот, и как-то так поступали. Какие-то вещи были. Я после того как приехал из Черского в Запорожье я на трамвай катался, я просто вот, меня очень радовало то, что – пошел погулять, я выхожу, смотрю а там трамвааай ездит. Понимаете, я сажусь, там билетик этот покупаю, и еду там до Порта Ленина, назад – красота, вообще! Ну, в этом самом можно было кататься на УАЗике в Черском – все, вариантов не было. 02:21 John: Так – ты говорил ты был достаточно маленький, но есть какие-то, не знаю, фирменные вещи там, ценности, котрые там были, которые в других местах не было – какой-то, что-то нематериальное, а вот, какое-то настроение, какой-то там подход. 02:42 Zakhar: Настроение, да. Ну, у меня ни каких плохоих воспоминаний вот о Черском не осталось. Совершенно. Ну как – такое классное приключение, вот. Как классное приключение. Да и потом, как сказать-то. Очень полезное, вот, я считаю, все-таки как не крутые, там несколько особенные люди были. 03:05 John: В каком смысле, […] 03:07 Zakhar: Ну, в таком смысле что как. Любая же … это щас, уже как бы, все начинаешь понимать. Ну, любой специфические условия, они накладывают отпечаток на те коллективы – то есть если там же люди, ты их же туда, ну, не под дулом автомата, значит – если ты не хотел туда ехать, ну ради Бога. Мог не ехать. Вот, были варианты. Понятно, тебя не послали куда ты хотел, но если ты вот «я не хочу на крайний север», ну ради Бога «не езжай на крайний север, поедешь в Туркменистан, у нас много куда вести, поехать». Вот поэтому, а есть… 03:38 John: Те кто хотели приключение […] 03:40 Zakhar: Ну, как-то да. Там, во-первых – денежный вопрос, потому что, ну зарплата в два раза, в три раза выше, вот, чем у, ну как бы, на аналогичной позиции […] в средней полосе. Ну то есть, в три раза это нам было там уже, с выслуга лет пока, третий, четвертый год, вот там, хитрая была такая система. Ну я о чем вот. Есть такое, как бы, вот, есть такая пословица «Север слабых не любит». Особые условия, вот все-таки суровость, она как, суровость природы, она приводит к тому, что как бы, каждый в независимость, то есть даже глупый человек довольно быстро понимает что, как бы, сдохнуть здесь можно. Вот, совершенно не очень сложная задача. Вот, надо еще постараться чтобы не сдохнуть. И может так оказаться очень часто, да? Чтобы в одиночку ты не сможешь, у тебя не окажется чего-то нужного там – знания, опыта, еще что-то, умения – просто информации по началу. И поэтому ну – особые отношения, ну как бы, как вот вам объяснить. Вот обратное, вот я читал там про Эверест, вот. Вот люди на Эверест там, все очень дорого там, там все эти жизни, вот уже там, никто друг другу не поможет, условно говоря, то есть каждый … а там совершенно обратная вещь. Там никто не идет на Эверест, вот, на севере, и как бы, лишные трупа, там нафиг никому не нужен, вот, никто от похорон радости не получает. И поэтому, любого человека, вообщем-то, его лучше видить живым, и улыбающимся, опять-таки, ну то у тебя, всего две хари рядом жила – а тут уже три. Уже уж лучше, правильно? Как бы, ну, то есть там люди не лишные, там, ну как объяснить. Это какое-то особое отношение, не надо, то есть, это не какое-там, ну – там не было никакого коммунизма, не было ничего такого, но, но я не знаю. Ну допустим, я там, вспоминаю, такой характерный пример. С товарищами пошли как-то там, рыбу ловить – зимой. Ну не смогли найти этот бур – ледобур. Вот, в итоге нашли какую-то трубу, полузамерзшую лунку, он долго по ней туда … ну там, была лунка, в которой вот так вот, уже льда не было, мы думали что там чуть-чуть немерзло. Мы колотили долго эту лупу, все уже поснимали, потому что хоть минус сорок, но эта труба было тяжело, мы прям поднимали и фигачили, надеялись пробить. И потом уже этот мужик подходит, там он рядом сидели с лункой, у него было, видно, ледобур – все, ну, настоящий рыбак. Ну мы такие пацаны там, какие-то удочки себе наделали. Он такой уже говорит, все, говорит, «я ухожу», говорит, «хорош, ты вот иди-ка, посмотри». Мы подходим, смортим, а там, там лунка у него, там, смотришь, полтора метра, да. А у нас там вот сверху было пятдесять сантиметров, мы надеялись этой трубой … говорит «иди на […]», говорит «я ухожу домой, на […], иди, «лови свою рыбу». Говорит, «хорош долбить, уже всю рыбу распугал тут. Все.» А мы короче половили а потом назад пошли и я – там была такая расщелина, ну там тоже минус сорок, и при этом есть открытая вода, которая не замерзла. Я туда валенком угодил и короче, ну и промок. Так вот, на берегу, как бы, первый встречный мужик, вот, видит меня в таком состоянии, и он меня быстренько раз в охапку, тут же к дороге, в машину и бегом домой, вот. Матери на руки, срочно в горячую ванну, ну потому что, как бы там, все это, если бы я с мокрой ногой просто до дома пошел я бы там уже там, мог здорово заболеть, как-то. Мужик совершенно, как бы, то есть, он меня не знал, то есть это не – я был не его знакомый. Он тоже, ну то есть, ему вот это вот нафиг не надо. Ну просто вот он видит такое, как тебе сказать … […] 07:50 John: То есть, […] отношение друг к другу, […] все хотели… 07:53 Zakhar: Вот я же говорю что это все люди, это не касательно знакомых было. Это именно все люди как-то вот, касательно. Вот такое отношение, как-то, чего не встречал я больше, ну, нигде вот, ни здесь, ни … но про Москву вообще говорить нечего. Вот. Ну везде, все равно как бы, преобладает такое вот … ну, ну то есть как бы, что ссортиься-то, да? Лучше бы каждый пойдет с каждой своей дорогой. Там, природа, она вынуждает договориться. Нету выхода, понимаете? 08:25 John: Ну да, нету, в буквальном смысле. 08:28 Zakhar: Выхода нету в буквальном смысле, вот там. 08:31 John: Там лучше договориться […] помогать друг другу. 08:34 Zakhar: Ну да и как бы и приехал … приехал какой-то там неумеха, ну да, можно конечно посидеть, поржать как он там замерзнет, ну и че потом бы? И хоронить и все, и в чем радость – лучше давайте, ладно, там поможем и потом смотришь и он там чем-то полезным окажется. Вот это вто тема, потому что тяжело выживать. Понимаешь? Как тебе сказать – нету места для дури. Вот, ты понимаешь, да. Негде. Неохота. Четко понимаешь и вред себе принесешь. Себе. Вот и … вот так вот, да. 09:05 William B: Ну, грустная тема, это относительно грустно, может быть – это сегодняшнее состояние бывших военных частей. Понятно, просто там … если смотреть население то упал. Когда ты там был, ты сказал – человек двадцать тысяч, сейчас… 09:32 Zakhar: Тридцать пять. Щас несколько человек. Так это же надо понимать почему это произошло. Ты … вот как тебе объяснить. Там … коренных жителей, их там вот сколько было, столько и осталось. Коренные жители – это всякие якуты и эвенки, они оленоводы, честное слово. 09:52 William B: Они что? Они … 09:53 Zakhar: Они оленоводы. Они олени пасут – они так жили до этого, при этом, и после этого так будут жить, им наплевать. У них все как было так и осталось. Ну как, раньше у них там было больше, да? Они так же остались оленеводы. Вот. Они особые и в цивилизацию тогда не лезли. Пропала вся вот это … ну как, смотрите. Пропала. Убрали военную часть, соответственно, офицеры уехали, жены уехали, дети уехали – уже на школу нет, да? У них еще учители уехали. А самое главное, это там же все, в СССР все предприятия были государственные. После девяносто первого года когда у нас этот вот меченный – вообще просто вот все … то есть не было же сказано что там вот – были государственные предприятия, а станут такими вот, такая программа перехода – этого ничего не было. Да было сказано что старое все отменяется, все будет по-новому, лучше, и все. Лучше иди, все. Как, чего, где по-новому. Особенно когда ты в Москве, ты ничего не понимаешь, а где, представь, что ты это узнаешь, сидя в Тикси. Или ты сидишь там в том же Якутске, или в Черском. Как, чего? Ну. Там раньше … ладно деньги-то. Деньги это какие-то, опять-таки, абстракции. Но был северный завоз, да, понимаете? Приходили летом корабли с товарами – на весь год. Товари привезли – можно год жить. А тут бах – они не пришли. Бах, второй год, они не пришли. Понимаешь? 11:16 William B: Северный занос это … 11:19 Zakhar: Завоз это, ну, навигация. Это вот пока, пока лето ты можешь на корабле из Владивостока, откуда-то. Потому что кораблем довольно дешево все довезти, потому что авиатранспорт – это же дорого. Ты же там тонны авиатранспортом возить. Устанешь. 11:36 John: Какие отношения к деньгам был? 11:40 Zakhar: Ну, у меня, судя по, у меня было – я ребенком было, особо, особо так. 11:48 John: Не смотрели на каких-то людей, которые, не знаю, больше имели чем других? Ну наверно […] 11:58 Zakhar: А понимаете как, во-первых вот, все, […] сравниваясь с сегодняшним днем, скажу так, все имели одинаково. Как не смешно, вот – честное слово. Потому что, если у тебя много денег, что, чем это – ты идешь в ресторан «Огни Колымы». Да и там сидишь и там бухаешь, да? Если у тебя мало денег ты не идешь в ресторан. Понимаешь? Ты не голодаешь ни в коем случае. Ты все равно у тебя – вот и вся разница. А много денег, ну уж раз в год, там происходило у каждого, совершенно, понимаешь? Поэтому сегодня у нас гуляют рыбаки. Завтра у нас глуяет аэропорт. Там через там месяц гуляет военная часть – вот но военная часть в ресторане там не гуляет, она у себя гуляет. Ну и как-то вот так получается, что все … ну да, можно было сравнить зарплаты. Вот. Ну, не знаю. Все это очень сложно потому что я тогда видел только вот совершенно легальную, как бы, часть денег, вот то, что было в магазинах. А потом-то я узнал, что были всякие эти цеховики и так далее и что тогда, в восмидесяти … начале восмидесятых, ну то есть там сотни тысяч миллионов рублей на руках одного человека, бывали такие, как бы, вопросы. Поэтому я хочу сказать что да, там вот точно миллионеров не было, потому что, не знаю, может были такие, как Корейко вот, совершенно скрытые, но … совершенно ни о чем. Поэтому деньги они опять-таки … какого плана вот туда люди за деньгами как ехали … вот едет туда молодой специалист, да? Он там три, четыре, пять лет отработал, возвращается, покупает себе кооперативную квартиру. Ну вот. Вот так вот. То он заработал там на первый взнос и вот это самое … Там же ведь, с одной стороны зарплата высокая, с другой стороны где ты потратишь? То есть, если ты не идешь в ресторан «Огни Колымы», ну, по большому счету – ну да, там продукты все дороже, все, но они дороже были не в разы, там, там, на всех ценах, на всех товарах у нас тогда было три цены, при СССР. Прям – первый пояс, второй пояс, третий пояс. Это именно транспортные пояса. Потому что, условно говоря там, в центральную часть любой товар привезти не надо – он и так здесь. Вот. Середина там кон … Сибирь и туда уже. А вот мы третий пояс, это вот всякий Дальний Восток, да, со само … то есть, проблема было только довезти. 14:20 William B: А там, ну, молоко свежее? 14:22 Zakhar: Молоко свежее было, только благодаря, это самое. Люди везде приспособились уже. Там военная часть. Военная часть она, как бы, представляет из себя отдельный организм, в том числе и хозяйственный. Потому что ну, как бы, нормальный командир – он должен обеспечить боеготовность. Она зависит в том числе от офицеров. А у офицеров в том числе жены, у них в том числе дети. Если ребенок, блядь, голодный, ну, ты не добьешься от офицера того, чего надо добиться, понимаешь? Проще накормтиь офицерского ребенка. Тем более он тебя тыкает, что вы меня сами сюда позвали. Я могу себя кормить у меня в Урюпинске дом – вот, давайте в Урюпинск переедем, я там буду нормально хавать а вас не буду трог … а здесь дайте мне молока. Поэтому были выписаны с материка коровы, вот. Кстати … 15:13 William B: Чего … из молоко … коровы? 15:16 Zakhar: Коровы былы выписаны. Привезли туда коров, и вот. И завозили сено в тюках. А так да и я, как ребенок, у меня была обязанность дома, то есть, там, до какого-то возраста, наверно до десяти лет, мне полагалось полтора литровая банка парного молока то есть – каждый день. То есть я должен после школы взять сетку с пустой банку и чесать в военную часть. В военную часть я прихожу, на кухню, значит – там столик специальный, стоит банка с молоком. Я банку с молоком забираю, пустую банку ставлю. Следующий день – вот так вот я каждый день должен был, как бы, поступать. Вот. Но это, это, это ни за какие не деньги, ничего – это было вот только исключительно потому что отец в военной части. Вот так молоко. Молоко мать покупала зимой, а его когда продавали, в замороженном виде, то есть вот в таз налить молоко, оно замороженное, вот прям вот этот тебе продают. И оно у тебя так хранится, ну так как там, как вот зима настала, там уже все. Холодильник тебе не нужен в принципе, незачем, потому что у тебя не бывает ниже нуля. У тебя всю дорогу, ты можешь там, ну то есть минус тридцать можешь там укутать, у тебя будет минус двадцать, вот. Ну то есть, сараи, всякие за окно, или менее залепили за окно, то есть, холодильника такого у нас не было, мы там жили без холодильника. 16:43 William B: Наверно все жили без холодильника, да? 16:46 Zakhar: Я как-то не помню … да нет был, у кого-то был, да, то есть, просто. Ну мы же туда опять-таки переехали, там, тогда так просто нельзя было пойти купить холодильник. 16:58 William B: А мой последний вопрос это – ты хранил связи с людьми, с кем ты там был знаком? 17:07 Zakhar: Неееет. Неееет. 17:09 William B: То есть одноклассники, на фейсбук, ты их не нашел, ты не знаешь где они? 17:14 Zakhar: Меня … нет, никого не нашел и даже не искал, потому что не знаю – у меня осталось фотография единственная, что. У меня остались фотографии, то есть там, с класса. Поэтому я могу восстановить все имена, фамилии. Но не, не искал. 17:34 William B: Интересно было бы узнать … 17:37 Zakhar: Аа, че интересного-то. Одно из двух или жив или мертв. 17:43 William H: Well, that’s all for now – if you’re enjoying the podcast, please do share it with anyone you know interested in the Russian language and/or Soviet history as a whole. You can find us at whisperable.com , or else on our Facebook group under the same name. До следующего раза, bye for now. 17:56 Music: Кино «Звезда по имени солнце» |
Whisperable 
Leave a comment